Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:41 

ЭХО ДУШИ

Вот еще один, мне он очень нравится, но больше, похоже, он не нравится вообще никому. А жаль. Так бы было хорошо... Пустячок, а приятно )))
А еще картинка Kazubyk'и, как будто прямо нарисована для этого рассказа (хотя картинка-вдохновитель) была другой.



‒ Вот, вот этого держи!
‒ Да-а-а!..
‒ Да лови же его! Тьфу! Ну что ты в самом деле? Ведь ангел жирный попался. Будь бы какой-то другой… А этот посмотри, какой жирный!
Люди! Когда вам попадаются жирные ангелы, знайте: это неспроста.
У Уильяма Харди был жирный ангел. Он, сам того не зная, холил его и лелеял в железобетонном чреве этих страшных чудовищ, которые люди по какой-то старинной привычке все еще называют городами. Вечерами, когда омытые потоками живительного ультрафиолета улицы вновь погружались в первозданную тьму, а меж многочисленных бетонных коробок закипала жизнь – непривычная, опасная, волнующая жизнь городских джунглей – Уильям Харди вставал, потягивался, откладывал газету, щелкал по барометру, висевшему в коридоре, и, пробормотав: «Ясненько», выходил на улицу под громкий шелест дождя, в зловоние разворошенных помоек и мерное гудение нескончаемого автопотока. Он жил в аду, зажатый с одной стороны бесконечными каменными заборами, а с другой – втиснутый меж двух рукавов вечно рычащей автострады. Разве что та дорога, по которой он ходил на работу немного радовала глаз и давала какую-никакую пищу для размышлений, ибо на рабочее место он попадал по длинному проулку вдоль нескончаемых рекламных щитов, с успехом заменявших ему кино, книги или театры. Каждый день в любую погоду, словно по приказу доброго волшебника, Уильям Харди видел недосягаемые пальмы, моря, океаны, другие города, странных людей и фантастических животных и нечто такое, что самой смелостью своего изображения превосходило любые рамки человеческого восприятия. «Ясненько», ‒ бормотал он себе под нос и ускорял шаг, но почему-то всегда останавливался, когда по тротуару пролетали стайки жухлых листьев или легкокрылые снежинки тополиного пуха. «Господи, как красиво! ‒ думалось тогда ему. ‒ Если бы у меня и правда был ангел, как по телевизору говорят, то, верно, он был бы легче пуха, белее снега. Но не цвета асфальта, нет! Просто – красивый, белый, легкий…» При этом он усмехался, вспоминая всю ту ерунду про ангелов, что плели в последнее время в телевизионных передачах, и брел дальше, то и дело натыкаясь на жирные, нагло разлившиеся повсюду лужи.

‒ Мистер Харди?
‒ Да?
Яркий свет коридорной лампы вспорол таинственный полумрак подъезда. Голова раскалывалась от лившегося через все щели уличного шума, а стоявший на пороге молодой парень с лицом торгового агента не внушал ни доверия, ни симпатии.
‒ У нас к вам предложение.
‒ Ясненько…
Агент втиснулся в дверь, запыхавшийся, наглый и гораздо более бесцеремонный, чем прочие агенты. Мистер Харди отступил, на всякий случай отыскивая глазами завалявшуюся в коробке с обувью увесистую бутылку.
‒ Институт Ислледования Внеземных Формаций, ‒ парень, видимо, тоже заметил бутылку и поспешно сунул мистеру Харди под нос свое удостоверение. ‒ Я младший научный сотрудник шестой лаборатории, Джон Эткинс. Вы, наверное, видели наши передачи по телевизору, у нас еще реклама по всему городу висит. Мистер Харди, мы рады сообщить, что вам исключительно повезло: мы хотели бы купить у вас вашего ангела.
Секунду мистер Харди тупо смотрел на него. Потом, хмыкнув, скорее, себе самому, чем кому-либо еще: «Вот чертовы сектанты!», кивнул и с неохотой сказал:
– Проходите.
‒ Мистер Харди, – засуетился агент, поглядывая на видавшие виды настенные часы в единственной, погруженной в вечный полумрак комнате. – В этом году мы проводим ряд тестовых исследований в рамках государственной энергетической программы совместно с институтом энергетики и связи; мы расширили базовый список исследуемых площадей и в частности…
«Вешаете вы людям лапшу на уши», – угрюмо хмыкнул про себя мистер Харди, а в слух сказал:
– Чаю хотите?
‒ Нет, спасибо, ‒ агент снова посмотрел на часы и, рекламно улыбнувшись, продолжал: ‒ По результатам этого исследования, мистер Харди, вышло так, что вы нам подходите. Кроме того, у нас сейчас идет рекламная акция, так что, если вы согласитесь, вы можете получить квартиру в Скай-лэнде. Вот документы, ‒ он показал ему черную папку на молнии. ‒ Вот ключи, держите. Наши спонсоры в этом месяце достаточно раскошелились, так что мы вполне можем себе это позволить.
– Спонсоры – дело хорошее, – скептически усмехнулся мистер Харди, веривший разве что в то, что те, кому надо, все квартиры уже получили.
Однако, когда звякающие полоски ключей легли в его ладонь, всю правую сторону лица у него отчетливо передернуло. Тот, кто никогда не жил в полутемном подвале, не засыпал под грохот автострады и никогда не страдал от безысходности собственного положения, не понял бы его никогда. Однако агент, похоже, понял. Заметив, его замешательство, он кивнул и, пододвинув ему пачку документов, сказал:
‒ Она ваша.
Мистер Харди с каменным лицом повертел документы в руках.
– Так вы не хотите чаю? – все еще не в силах поверить в происходящее, спросил он.
‒ Ваш ангел, точнее, ваша энергетическая формация, устраивает нас по ряду характеристик, – игнорируя его предложение, продолжал агент. – Вот, посмотрите, у нас есть снимки. Вот здесь мы зафиксировали так называемое «белое свечение» – это большая удача. А вот здесь ребята обработали фотографию, сделали что-то вроде человеческого лица.
Мистер Харди чувствовал себя, как в дурном сне.
‒ У ангелов есть лица? ‒ тупо спросил он.
Лицо, изображенное на фотографии, смотрело на него взглядом, полным грусти, величия и любви. Вроде мужское, а вроде и нет… Не поймешь. Странное. Агент скептически усмехнулся:
‒ Этот вопрос еще не изучен, просто прогнали ради смеха через пару фильтров. Получилось вот такое. Но формация уникальная, поэтому мы хотели бы приобрести ее у вас для дальнейшего изучения.
‒ Да? ‒ мистер Харди хмыкнул. ‒ А с чего это она уникальная? Сами видите, живу в полном дерьме, – он обвел глазами, словно показывая агенту, заставленную собранной на разных помойках мебелью комнату. – Едва свожу концы с концами, а тут вдруг – такая формация. С чего бы это?
Парень задумчиво пожал плечами.
‒ Ну не знаю, ‒ устало ответил он. ‒ Я же пока младший научный сотрудник. Вот буду старшим… – он усмехнулся. – Все эти вещи, условно называемые «ангелами», ну это что-то вроде эха души. Видать, душа у вас, что надо, – он вновь усмехнулся и потер переносицу. – Может, вы какой-нибудь благотворительностью занимаетесь?
– Да ну! – бросил мистер Харди. – На какие шиши?
‒ Ну раз с шишами дело плохо обстоит, ‒ продолжал парень, поглядывая на часы, ‒ то давайте вы подпишите вот здесь и здесь. Нам сейчас запрещают исследования без согласия владельцев, хотя это глупо и никому по большому счету не надо. Продадите нам свое эхо, получите реальную, вполне осязаемую компенсацию, разве плохо? Скай-лэнд – хороший район. Деревья, трава, природа.
И он придвинул мистеру Харди лист, в правом нижнем углу которого аккуратными буковками значилось: «Ф.И.О. продавца. Подпись».
На какой-то миг словно солнце блеснуло в душе мистера Харди. Он услышал шепот деревьев, нежный щебет птиц, увидел яркие пятна одуванчиков в волнующейся, словно море, траве. Он шагнул в океан зелени, вызванный им самим из потаенных, самих дорогих глубин памяти, на мгновение очутился в том времени, где он еще не был одинок, где его любили и где преданно, горячо и беззаветно любил он сам. «Ведь когда-то я способен был на любовь, на радость, на счастье, ‒ с горечью подумал он. ‒ Когда-то я жил ожиданием жизни, а не умирал в ожидании смерти. А теперь я загибаюсь, как последний бомж и торгую… ‒ идотизм просто! ‒ торгую своей душой?..»
Ему стало гадко, мерзко. Агент говорил о чем-то, зачем-то показывая на сыпавший древесной стружкой шкаф, на горы немытой посуды, уверяя: «Все изменится». Но мистер Харди знал, что ничего не изменится. Что на это уже нет времени. Что для того, чтобы изменилось, надо приложить силы, что из ничего, непонятно за что – ну не бывает так. А ему очень хотелось бы, чтобы было… Его лицо вновь передернуло. И, пробормотав деревянным голосом: «Извините», он сам неожиданно для себя бросил ключи на стол и выскочил за дверь.
«Эхо души! ‒ бормотал он себе под нос, ощупью выбираясь из темного подъезда. ‒ Ишь чего удумали – продавать душу! Мерзавцы. Все бы продать, купить, перепродать, сволочи, скоты… Живете в дерьме – и меня туда же? И так уже сил нет терпеть эту собачью жизнь, а вам еще и душу продай! Квартира в Скай-ленде, ага. Разбежались. Моя душа всегда со мной, не то, что эта гребаная квартира…»
Он не слышал, как в его комнате зазвонил телефон.
‒ Да, ‒ сказал агент в трубку и снова посмотрел на часы. ‒ Нет, я не смог. Еще минута, может меньше. Да, меньше. Сейчас. Очень жаль.
Он замолчал, потому что внизу на дороге отчаянно взвизгнули тормоза. Мистер Харди упал, как подкошенный, и в ту же минуту перестал быть. Агент проследил за его падением хмурым взглядом.
‒ Ушел, ‒ с сожалением сказали в трубке. ‒ Жирная была душонка. Голову тебе оторвать.

Мистер Харди открыл глаза. Перед ним лежала дорога, залитая мраком. Ветер путался в обглоданных кронах деревьев, над землей клубились странные, нездешние тучи. А может, это была вовсе не земля? Мистер Харди стоял и смотрел во мрак, туда, где прямо перед ним обнимал безрадостное небытие ангел смерти своими иссиня-черными крылами.
‒ Так значит, ты есть? ‒ мысленно, кажется, не разжимая губ, спросил мистер Харди. ‒ Ты и есть тот самый ангел?
Смерть не ответила ему. Похоже, она даже не видела его. Мистер Харди боязливо ступил на дорогу.
‒ Все же лучше, чем в моей хибаре, ‒ неуверенно пробормотал он.
Но он не сделал ни шагу. Кто-то тронул его за плечо.
‒ Не туда, ‒ сказал знакомый голос. ‒ Давай руку. Пойдем со мной.
Мистер Харди обернулся. Лицо с недавней фотографии смотрело на него, спокойное, мудрое, такое прекрасное в своем спокойствии и своей мудрости.
‒ Ты?.. ‒ пробормотал мистер Харди. ‒ Ты возьмешь меня с собой?
‒ Я возьму тебя туда, где никогда не плачут, ‒ ответил ангел. ‒ Ведь ты так и не продал меня.
«Это просто потому, что я всегда был дураком!» ‒ почему-то хотел сказать мистер Харди, но не сказал. Он решил, что это может быть обидно. К тому же ему внезапно стало легко и весело, так весело и легко, как еще не было ни разу в жизни.

URL
Комментарии
2011-07-22 в 10:49 

Tariono4ka
Если вам совсем нечего делать, то вы можете стать моими рабами.(с)
Такая странная вещь, и затягивающая, да...

2011-07-23 в 01:08 

Ахахах! Это мы с тобой, похоже, разменялись комплиментами? )))

URL
2011-07-24 в 21:01 

Tariono4ka
Если вам совсем нечего делать, то вы можете стать моими рабами.(с)
2011-08-16 в 17:58 

Эльтарья
Ко двору подкралась ночь. Незаметно, как трамвай. На дворе теперь темно. А мне пофиг - я пью чай.
Мне тоже понравилось) Хотя показалось, что тему можно развить ещё. Очень интересно :vo:

2011-08-31 в 04:39 

Вот-вот, многим тоже кажется, что нужно развить еще... Ох )))) И все мне говорят, что из этого надо сделать повесть. ))))) Большое спасибо за отзыв )))) Жаль только, что меня долго не было.

URL
2011-08-31 в 12:39 

Эльтарья
Ко двору подкралась ночь. Незаметно, как трамвай. На дворе теперь темно. А мне пофиг - я пью чай.
Всегда пожалуйста.)

2011-09-02 в 03:50 

Эльтарья, а вы сами ничего не пишите? А если пишете, то приходите к нам на Дрим (если вы уже не там))) У нас там раз в два месяца проводится конкурс рассказов по картинкам. Очень интересно. Если учесть, что это что-то вроде игры пишущих дримовцев, то совершенно не напрягает. Да и рассказы очень хорошие бывают. Я вот теперь всех пытаюсь заманить )))

URL
2011-09-02 в 09:15 

Эльтарья
Ко двору подкралась ночь. Незаметно, как трамвай. На дворе теперь темно. А мне пофиг - я пью чай.
Августа Белая, Да, строчу, только обычно я своё "творчество" нигде не выкладываю. Спасибо за приглашение, я подумаю, но правда ничего не обещаю)

2012-03-20 в 21:55 

Елена Елеева
Мы ещё полетаем.
Прочитала. Что поняла, то поняла - не надо продавать самое своё ради каких-то дорогих квартир. Даже если бы он продал, то не порадовался бы ни цветочкам, ни зелени. Рассказ немного тоску навевает.
А вообще - хочу не повесть, а цепочку рассказов в этом мире)))

   

Министерство всякой фигни

главная