Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:57 

Точка зрения (хах, решила и сюда закинуть. Чего уж там...)))))



«Тварь я дрожащая или право имею? - думал критик, яростно стуча хвостом по каменному полу. –Дрожащая? Хм. Или дрожайшая? В этом есть разница, да-да! Дрожайшая я тварь!»

Он мерзко улыбнулся и склонился над критикуемым. Критикуемый зашелся в душераздирающем вопле.

- Ты знаешь, я уже устал, ‒ сообщил критик в пространство, многозначительно поскребывая когтем. ‒ У меня полно и другой работы. Мне недосуг. Мы тут с тобой уже сколько времени препираемся? – он кивнул на солнечные часы перед пещерой, которые не работали в виду отсутствия солнца. ‒ Правильно. И до чего мы договорились? Что я ‒ тварь. И ‒ что еще хуже ‒ я весьма необъективная тварь. Ну вот хоть убей, нет во мне никакой объективности!

И он вновь красноречиво поскреб когтем по трепещущему брюшку критикуемого. Коготь у него был, что надо ‒ острый, как бритва или как ножи известной фирмы. Критикуемый побледнел. Он уже не мог кричать под давяще тяжелой лапой критика, только прошептал едва слышно, обливаясь потом:

‒ Но я… Я… Я так вижу!..

‒ О? ‒ очень натурально удивился критик. ‒ Правда?

‒ Это моя точка зрения!.. ‒ теми же вымученными интонациями прохрипел критикуемый. ‒ Она такая… А-а!.. авторская… я изливаю вам душу!.. А вы…

‒ О, а как быть с моей душой и с моей точкой зрения, а? ‒ поинтересовался критик. ‒ Тебе, вижу, это пофиг. Ну ладно. Я бы, конечно, помиловал тебя, уж коли я так необъективен и все такое… ‒ он с наслаждением скребанул когтем. ‒ Но с условием. Ты расскажешь мне, в чем твоя идея.

‒ Идея?! ‒ прохрипел критикуемый и побледнел еще больше то ли от страха, то ли от возмущения. ‒ На кой черт тебе идея?! Я все ясно написал!!! Ай-йоооой!

Критик на этот раз среагировал на вопль и подался назад, чуть отодвигая правую переднюю лапу. При этом он задумчиво покосился на прикованного у стены героя.

‒ Хотя, ‒ возразил он как бы сам себе, ‒ может ее у тебя и нет? Я не удивлюсь, ‒ он клыкасто улыбнулся: ‒ Признавайся, гад. Есть хоть какая-то идея в столь обожаемой тобой нетленке?

‒ Это мой мир, это я его придумал, вот вся идея! ‒ почувствовав некую свободу от страшных когтей, вновь с прежней силой заголосил критикуемый.

‒ Н-да, ‒ заключил критик и поставил лапу обратно ему на живот. ‒ Исчерпывающе. Впрочем, я так и знал. Разговаривать с тобой можно только языком силы. Этот язык очень необъективен, признаю, ‒ добавил он, запуская критикуемому острый коготь под правое ребро.

Но критикуемый не унимался.

‒ Конечно, ‒ обиженно возразил он, ‒ у тебя остались только такие аргументы! Сам-то ты писал хоть раз? Пробовал? Пробовал перед всеми по частям вытаскивать свое сердце? Ты ведь только критикуешь, ты ведь сам ни разу не писатель!

‒ Да? ‒ облизнулся критик. ‒ Сердце, о-о… А оно у тебя большое?

‒ Ты можешь издеваться, сколько хочешь! ‒ яростно отбивался критикуемый. ‒ Но это мой мир, это мои персонажи, я их придумал! И они будут делать то, что я хочу! Понял? Надо будет – будут положительными, надо будет – будут отрицательными. А надо будет ‒ и помрут. А ты хоть обкритикуйся!

‒ Тише ты, ‒ шикнул критик и кивнул в сторону героя. ‒ Еще услышит. А то разорался тут...

‒ Он не может услышать, ‒ зло ответил крикуемый. ‒ Он – персонаж! Персонаж, понимаешь? И нечего называть его героем!

Критик удивленно приподнял брови. Критикуемый тяжело дышал.

‒ Знаешь, ‒ после паузы сказал критик, ‒ мне, конечно, должно быть тебя жалко. Ты бедный, несчастный автор и все такое. Твое дело – выкладывать на мое обозрение свою душу, мое дело – регулярно и систематически в нее плевать. Правильно? Ну да, это ты и говорил. Тогда давай так…

И он вновь взглянул героя. Герой перестал звенеть цепями, ожидая, что будет дальше.

‒ Я тебя отпущу, ‒ критик раздраженно мотнул хвостом по куче обглоданных костей предыдущих авторов, ‒ так и быть, за тебя там друзья твои просили. Звезд этих оценочных как всегда навешали дохрена… ‒ он презрительно сплюнул. ‒ Ну дети, ей богу! Объективные такие дети. Объед… ‒ он вновь мотнул хвостом по звонким костям. ‒ Но с условием – и это второе мое условие. Ты вот прямо сейчас сядешь и все перепишешь.

‒ Что?! Как?! Все?! ‒ в ужасе выдохнул критикуемый. ‒ Да ни за что!

‒ Перепишешь, потому как ты ‒ писатель, а я ‒ ни разу, ‒ вполне резонно возразил критик, уже по-серьезному запуская в критикуемого свои страшные когти. ‒ И знаешь почему? Потому что иначе я сразу же съем вас обоих. И его, ‒ он кивнул в сторону героя, ‒ и тебя. Мне не трудно, я голодный. Если хочешь, это моя точка зрения.

Критикуемый молчал. Критик выдержал эффектную паузу и, снисходительно глянув на него, сказал:

‒ Только подумай, как это неразумно. Требований у меня к тебе немного. Только по логике разве что. Но если я тебя съем, то ты вряд ли напишешь что-нибудь еще. И потом, ‒ добавил он, ‒ ты ведь сам пришел? Никто же не просил тебя выкладываться.

‒ Ты… ‒ критикуемый, однако, не стал больше возражать и, выбравшись из-под тяжелой лапы, ползком направился в сторону стола. ‒ Ну конечно, тебе не понять! Мы кровью своего сердца это все пишем, мы душу…

‒ Кровь ‒ это очень актуально, ‒ живо откликнулся критик. ‒ А вот про душу – повтор. Про душу лучше бы переписать.

Критикуемый отчетливо скрипнул зубами и уселся за стол. Критик, посмеиваясь, поволокся в противоположный конец пещеры к сидящему в углу герою.

‒ Ну все! ‒ шепотом сказал он, чтобы критикуемый их не услышал. ‒ Уломал гада! Как наручники, не натирают? С тебя десять шоколадок.

‒ Я тебе конфетную фабрику подарю, ‒ тем же шепотом ответил герой. ‒ И ящик шампанского. Ты меня просто спас. Слыхал, как он меня? И вот каждый день такое, каждый день… Сил больше моих нет изображать безмозглого персонажа! Я живой человек… Черт! Как представлю, что он хотел из меня сделать, так и жить не хочется. Хоть веревку на шею… Писатель, блин! Вот перепишет все, и я продам свой контракт тебе. Возьмешь?

‒ Да? Чтобы и я стал таким же дураком? ‒ по привычке съязвил критик, скептически глянув на критикуемого, и усмехнулся: ‒ Ну хорошо, я подумаю. А с чего вдруг такое доверие?

‒ Так точка зрения же, ‒ вздохнул герой. ‒ Ты для меня вроде как фокальный автор.

‒ Ого! ‒ удивился критик. ‒ А это что за зверь?

‒ Ну, фокальный персонаж – тот, чья проблема важнее, так? А фокальный автор – тот, чья точка зрения лучше для героя. Ты хотя бы считаешь меня за человека, так что…

‒ Во времена настали! ‒ хмыкнул критик, покачав головой. ‒ Герои к критикам уже сбегают! Чудеса! Точка зрения… Блин!

Сказал так и, махнув лапой, поплелся к автору – проверить на всякий случай орфографию и пунктуацию.

URL
Комментарии
2012-03-14 в 19:38 

Елена Елеева
Мы ещё полетаем.
Боюсь даже спросить, что именно вдохновило.
Причём сначала я долго-дико злилась на Критика - вот такой злой, авторов пугает и мучает. А потом - десять шоколадок! Шоколадки меня и умилили!)))
интересная и хорошая идея. Буду аккуратнее со своими героями - а то вдруг прилетят злые критики-драконы, жаждущие шоколадок!)))

2012-03-14 в 21:04 

Да это как-то на Дриме Хаоситка развыступалась по поводу критики ))) А Дина ей в ответ состряпала пост. Вот тут: dreamworlds.ru/poleznoe/64084-kritika-a-nado-li...
И так мне он дико понравился, что вот... нарисовалось. )))

URL
   

Министерство всякой фигни

главная